X
  • Цвет оформления
X Чат
LOADING...

СТРАННИК Я НА ЗЕМЛЕ — 1

***
Жизнь — канат, я — канатоходец,
Каждый шаг мне паденьем грозит:
Слева пропасть с огнём — в сердце,
Справа пропасть с водой — в разум,
Посредине — Путь Вечный лежит.
Покачнусь и сердцу отдамся всецело —
Падение;
Спохвачусь и разумом буду делать всякое дело —
Падение.
Упаду в ад сердечных желаний —
Погибну средь мира, в котором желания сердца
Заводят людей в тюрьмы, в дома сумасшедших
В самоубийства всякого рода.
Покорюсь велениям близорукого разума —
Охладею, окаменею, перестану чувствовать сердце
И начну совершать преступленья
Против сердечных и чутких людей,
Пытаясь их подчинить светским приличиям,
Нормам бездушных законов,
Истлевшим традициям предков
Иль ахинее корыстных, нечистоплотных идей.

Кáк же мне сохранять равновесие
Между желанным и должным,
Чтобы чистым путём, не навредив никому,
Быстро взойти в Поднебесие ?
Разум ведь не для того,
Чтобы сердце губить без возврата,
Он для того, чтоб желания нашего сердца
Мы подчиняли общему благу.
Но не общему благу отдельных народов,
Племён, сообществ и кланов,
И не благу разрозненных шаек религиозных фанатиков
Или дьявольских сект, от тщеславья ослепших, —
А общему благу всего Мироздания в целом,
Где никто никогда не останется
Обделённым, забытым, ненужным.

Сердце же — не для того,
Чтоб, не слушаясь мыслей разумных,
В обезумевших похотях
Рваться к одним наслажденьям,
Истощая и тело и дух и лишаяся силы,
Без которой помочь не сумеем тому,
Кто будет в той силе нуждаться.

Кáк же найти, кáк обрести середину
Меж сердцем и разумом ?
Кáк самому стать воплощением середины ?

Будучи молод, не знал я ответов на эти вопросы.
Путь мой наполнен был муками первопроходца:
Из воплей и слёз, мук и страданий, вер и разочарований,
Молитв, голоданий и послушаний
Выковал Бог для меня шест канатоходца.

Вспомнить сейчас — не вспомню, кáк это было.
Да тебе и не нужно подражать
Внешним поступкам кого-то.
Подражая, всегда подражай твоей внутренней жизни:
Прежде всего следуй за сердцем
И следуй за ним до предела,
И собственным телом, душой, головой и руками
Вонзись в ядовитые шипы этого предела,
И навсегда запомни ту страшную боль,
Какую они причиняют —
Боль предательств, измен, вероломств,
Глухих одиночеств, смерти духовной, —
И, испытав эту боль, рванись в Поднебесье,
Найди в себе силы вырваться из трясины отчаянья,
И всей глубиной, всей мукой души опозоренной,
Всеми слезами
Позови на помощь Отца, Разум Отца, Сердце Отца —
Душу всего Мироздания,
Возопи к Нему о спасении,
Не постыдись это сделать как можно скорее.
Его кажущаяся жестокость и бессердечие,
Войдя постепенно в тебя
При полном твоём послушании,
Сначала перевесят  обезумевшие желания твоего сердца,
А затем,  когда исчезнет опасность их господства над тобой,
Уравновесят их навсегда.
И это равновесие между желаньем и отвращеньем,
Между желанием жить и радостью умереть,
Между ветвями сердечного дерева
И ножом Всеблагого Разума
И будет путём твоего вечного, непреходящего блага.

***
Ты скитаешься где-то по свету,
Не нужен ни ближним, ни дальним.
Только я жду тебя со дня на день,
Только я, не видя тебя, думаю о тебе постоянно.
Стою у дороги и жду и стараюсь о тебе не думать,
Чтобы ты появился внезапно.
Потому что, когда не думаешь о ком-то,
Он появляется;
А когда с напряжением ждёшь —
Не можешь дождаться.
И вот я, думая о тебе, стараюсь о тебе не думать:
Смотрю на травинку, на дерево, на уходящие облака,
Пытаюсь чем-то отвлечься,
Чтобы ты, наконец, возник.
Иду заняться каким-нибудь делом,
Увлечься какой-нибудь мыслью, переживанием, —
Но ни делá, ни мысли, ни чувства
Не могут тебя заслонить от меня.
Ты — единственное моё дело,
Ты — единственное моё чувство и мысль.
И мысли, и чувства, и тело, и дух мой
Служат только тебе — твоей вечной жизни:
Я ем для тебя и сплю для тебя,
Выхожу для тебя на воздух;
Для тебя я женился и детей родил для тебя,
Хотя ктó поймёт связь между тем и этим.
Каждый мой поступок порождён лишь заботой о тебе,
Вечной к тебе любовью.

Но всё это не для того, чтобы ты восхищался мною
И расхваливал меня перед нелюбящими тебя людьми,
А для того, чтобы сам ты, в своё время,
Любил других такой же любовью,
Какою я люблю тебя.

***
Зачем они собирают ? Не для того ли, чтоб отдавать ?
Они отдают. Но кому ?
Родным, близким, знакомым,
Родственникам, единоверцам,
Своим родителям, своим детям.
Отдают, чтобы взять.
Редко кто думает стать орудием Иного Духа,
Который не знает своих и чужих,
Который отдаёт не тем, кто может Ему вернуть,
А тем, кто нуждается;
Который служит слабым, больным и беспомощным,
И тратит Себя безвозмездно.

Я пошёл за Ним, я стал Его орудием:
Все мои мысли давно
Лишь о слабых, больных и беспомощных;
Все мои чувства лишь к тем,
Кто одинок, сиротлив и заброшен.
Я не создаю учения —
Я сам, порой, не знаю,
Чтó мне делать с моими чувствами.
Мне не нужно наград —
Лишь бы те, кто страдает, не страдали чрезмерно;
Лишь бы те, кто нуждается, имели необходимое.
Лишь бы землю не орошали
Слёзы телесных и духовных сирот.

***
Каждый учит язык тех существ,
От которых зависит его жизнь.
Я в совершенстве изучил
Язык существ правдивых и любящих — язык Богов,
Потому что моя жизнь всегда зависела
Только от любви и от правды.
Я живу не тогда, когда у меня
Много вкусной еды и красивой одежды,
Добротных жилищ и денег,
А когда я правдив и любящ по отношению ко всем.
Я живу не тогда,
Когда меня уважают богатые и сильные люди,
А когда я сам могу послужить
Бедному и беспомощному человеку.
Моя жизнь не в том, в чём жизнь большинства людей,
И потому я задыхаюсь в их мире, как рыба — на суше.

***
Птицы поют поутру, солнца встречая восход;
Тысячи звуков твердят о наступлении дня;
Все рады новым трудам, новым делам и заботам:
Люди, птицы, деревья, ветер — все на виду.

Только я не пою и не радуюсь,
Я даже не говорю,
У меня нет сил раскрыть рот,
Я лежу, свернувшись в клубок, и не хочу размыкать глаз
И подымать головы до тех пор,
Пока над людьми не взойдёт иное солнце —
Солнце правды и любви,
Солнце жалости и сострадания друг к другу.

***
От всего, кроме Любви, я отрёкся,
И остался один в этом мире вещей,
Которые созданы лишь для того,
Чтоб Любовь выражать, чтоб Любовь проявлять,
Чтоб хранить отношенья с любимыми.
Я остался один, потому что любящих так мало,
Вещами порабощённых так много,
И в толпе этих рабов
Я всю жизнь не могу отыскать друга.

***
Выдумал кто-то для красного словца,
Что детство бывает золотым.

Золотое детство — у кого оно было ?
Может, у барчуков, которых родители
Развлекали золотыми побрякушками ?
Или у отпрысков интеллектуальных аристократов,
Которых няньки окружали раболепным вниманием ?
Не знаю, чтó золотого нашли в их детстве,
Кроме того, чтó вокруг.

Сколько детств на свете невозможно назвать
Никаким приемлемым словом:
Детство сирот, калек, похищенных, проданных в рабство…
Даже обычное детство — это мучение постоянное:
Неполноценность, недовольство собой,
Стремление к лучшему,
Подсказки, упрёки, язвительные замечания,
Ругань, побои, жестокие наказания,
Зависимость от старших,
Издевательства от сверстников,
Соблазн потешаться над младшими,
Нескончаемые болезни неокрепшего тела,
Промахи слабого духа,
Желание делать то, чтó нельзя,
И постоянные принуждения делать то,
Чего делать не хочется, —
Слёзы, крики, нытьё, просьбы с утра до вечера.

Детство золотое — слёзы золотые ?
Муки золотые, страхи из золота ?
Скольким детям на свете кричат незолотые слова:
«Жид»— кричат одному,
«Черномазый» — смеются другому,
«Хохол», «кацап» — издеваются то над тем, то над этим.
И в каждом народе кличками разными
Топчут души детей неповинных — золотые души.
Делят золото детства на белое, чёрное, жёлтое, красное,
Золото разных сословий, национальностей,
На лучшее, худшее, на достойное жизни и недостойное.

Прóклятый мир, старый сарай, навозная куча —
У кого в нём может быть золотая жизнь ?
У того лишь, кто сам давно уже не золотой,
Кто сам истлел до основания Совести,
Заржáвел умом, душой пронавозился.

Посмотри на росточек травы, на саженец дерева,
Сколько мук и терзаний обрушивается на него:
Ветры, морозы, дожди, снегопады, палящее солнце,
Кроны старших деревьев, свет заслоняющих,
Тьмы насекомых, вгрызающихся в кору нетвёрдую, —
Ктó перечислит все беды и боли, испытываемые им ? —
Нет им конца.

Так и саженец человеческий —
Растёт под бесчисленными враждебными натисками —
Всё вокруг стремится его уничтожить,
Отовсюду когти, зубы, клыки, глаза, недовольством горящие,
Насмешки, щелчки, издевательства над духом и телом,
И нет на Земле огромной ни островка, ни обители,
Где бы можно было расти,
Ни с кем не борясь, не воюя, силой не меряясь,
Ни от кого не скрываясь и не пытаясь
Воспитать в себе силу телесную или духовную
Для защиты от всяких давлений и нáпастей.
Нет нигде на Земле действительно золотого детства,
Где над тобой дрожали бы, как над кусочком золота,
И это не порождало бы в тебе внутренней погибели —
Самодовольства и гордости.

Неужели и там — за чертой — нет такого места ?

Ещё в рубрике:

Добавить комментарий

Войти с помощью: