X
  • Цвет оформления
X Чат
LOADING...

САШЕНЬКЕ

1

Сашенька родная, девочка моя,

Я пишу, не зная, ктó я для тебя…

Я пишу, надеясь, что когда-нибудь,

Миновав тяжёлый и опасный путь,

Охладев в морозы, отгорев в огне,

Ты меня припомнишь и придёшь ко мне:

Чтобы раны сердца — сердца твоего

Стали раной сердца — сердца моего;

Чтобы все обиды, что в душе твоей,

Стали и обидой для души моей;

Чтоб тоска и скука, что томят тебя,

Разъедали мукой также и меня.

Не хочу я счастья, если ты одна,

Все твои несчастья выпью я до дна,

Чтобы Разум сердца был всегда с тобой

И твоею вечно управлял судьбой;

Чтобы ты, опору не найдя нигде,

Обрела опору в Том, Кто есть везде,

В Том, Кто рвёт жестоко мне на части грудь,

Не давая ночью хоть на миг уснуть,

Приводя всё чаще образ твой во сне,

Чтобы я всечасно думал о тебе

И искал дорогу к сердцу твоему,

Продираясь с болью сквозь пургу и тьму…

Сашенька родная, я тебя люблю,

Для тебя все муки я перетерплю,

И умру в надежде, что любовь моя,

Как со всеми прежде, оживит тебя.

 ***

Я так хочу, чтоб ты Меня узнала

Погожим летом в утренней заре,

Чтоб Голос Мой на ветвях услыхала

От зимних птиц в холодном январе;

Чтоб в нежном чувстве или в строгой мысли

Ты угадала бы Мой Вечный Дух,

Из Коего Земля и Небо вышли,

Дабы собой наполнить всё вокруг;

И чтоб в рыданьях от бездонной муки

И в унижениях от всех подряд

Прозрела ты Спасительные Руки,

Которые к твоей душе летят,

И, несмотря на тяжесть испытанья,

Благословила бы свои страданья.

***

Ктó так благоговеет пред тобою,

Как я благоговею пред тобой ?

Ктó так боится словом иль рукою

Нарушить иль разрушить твой покой ?

Любимая, иди любой тропою,

Но не распорядись своей судьбой

В ущерб себе и своему покою,

Чтоб стать в угоду миру не собой.

О, Боже, если б ты была со мною !

С какою бы счастливою душой

Я вёл тебя разумною стезёю

В Прекрасный Мир — великий и простой,

В Котором ни глаза твои, ни руки

Не знали бы вовек бесплодной муки.

***

Женщина — прекрасная земля —

Пропадает без хозяйских рук,

Не умея защитить себя,

Сохранить от бесполезных мук.

Разум весь — в житейских сорняках,

Сердце — истеричности полно,

Ложный стыд и безрассудный страх

Управляют ею заодно.

Ктó поможет мне спасти её

От всего, что насадило в ней

Гнусное мирское бытиё,

Отравив и дух её детей ? —

Только Тот, Кто на безвестный срок

Сердце моё жалости обрёк.

***

Не осуждай того, кто, как и ты,

Родился до положенного срока

И рос без материнской теплоты

И строгости отеческого ока;

Кто, как и ты, обижен был на всех

И никому не верил в этой жизни,

Кого чужой достаток и успех

Томил тоскою, словно плач на тризне.

Не осуждай его, чтоб самому

Не повторить его судьбы жестокой,

А поскорее обратись к Тому,

Кто возродит тебя к судьбе высокой,

Чтоб Волею Его, а не своей

В сей мир ужасный приводить детей.

***

Приди ко мне, возьми в Душе Моей

Ту часть, какой тебе недостаёт,

И без которой жизнь души твоей

Не той дорогой на Земле пойдёт.

Чтоб правильно идти, должны мы знать

Не только то, чтó хочется нам взять,

Но также то, чтó нужно отдавать

Всем тем, кого приходится встречать.

Чтó делать ? Мы в такую жизнь пришли,

В которой чем-то все обделены,

И только у дверей Большой Души

Восполнить нашу скудость можем мы.

Мне дали для того, чтоб Я, как мать,

Мог ваши недостатки восполнять.

***

Любовь моя, ты можешь не понять,

К кому в тебе сегодня обращаюсь я, —

Порой, полжизни нужно прошагать,

Чтобы найти себя в самом себе, ручаюсь я.

Коль Вечность я, могу я говорить

Лишь с тем в тебе, что Вечностью наполнено,

И если Вечность будешь ты любить,

То слово моё будет тобой пóнято.

Пускай пройдёт немало дней и лет

До той поры, пока твой разум ревностный

Насмотрится на этот страшный свет

И отличит в нём тленность от нетленности.

Тебя не тороплю я — можешь жить,

Я — Вечность и мне некуда спешить.

***

 «Отец и мать оставили меня…»,

Отец и мать всегда нас оставляют

На произвол земного бытия

И этим самым Богу нас вручают.

А Бог уже чрез каждого, чрез всех

К нам шлёт поток и строгости и ласки,

Воспитывая в нас характер тех,

Кто для других живёт лишь в древней сказке.

Так постарайся же в речах людей,

В их тягостных поступках и приятных

Прозреть Отца и Мать души твоей,

Хоть и не сразу для души понятных.

Бог для ребёнка заключён в одном,

А для души прозревшей Он — во всём.

***

Росток любви беспомощен вначале

И требует особенных забот,

Какие мы в младенчестве узнали

От матери в наш самый первый год.

Но чтоб взрастить его, необходима

Не только нежность, мягкость и тепло,

Но и жестокость, что неколебимо

Корчует вкруг него порок и зло.

Отцом и матерью одновременно

Должны мы для ростка любови быть,

Чтоб пестовать его попеременно

И крепким и выносливым взрастить.

Когда же он окрепнет в Божьей Воле,

То нас самих уже спасёт от боли.

***

Жить праведно не может кто попало.

Для праведности надобно иметь

В сознании светило Идеала,

Который скажет нам, о чём радеть.

Перед Его непогрешимым Ликом

Мы можем ум и сердце занимать

Заботой лишь о вечном и великом,

Стыдясь о чём-то тленном помышлять.

Перед Его всепрозорливым Оком,

Пред глубиной Его бессмертных дум

Должны мы волноваться о высоком,

Отталкивая мира грязный шум,

И так, тревожась об Извечном Смысле,

Выравнивать свои дела и мысли.

***

Погибель человека только в том,

Что, чтó бы он ни делал, чтó ни строил,

Он всё уладит так, чтобы потом

Пред всеми показать себя героем.

«Я думал», «я придумал», «я смогу»,

«Сам знаю, чтó мне делать», «обещаю», —

Вот чéм всегда мы своему врагу

Оружие против себя вручаем.

Не вздумай же ни мысленно, ни вслух

Вовек произносить такого слова,

Которое бы оскорбило слух

Отца твоей души — Отца Живого.

Ведь всё, чтó ты приписывал себе,

Он совершал через тебя в тебе.

***

Ничего не нужно мне, Любимый,

Ты — мой Бог, мой Царь, мой Муж, мой Свет !

Пусть, порой, тоска невыносима,

Пусть, подчас, уж и надежды нет, —

Только б знать, что я Тобой любима.

Затаю Тебя в груди моей,

Как ребёнка, сохраню от мира,

Чтобы недостойный взгляд людей

Не коснулся моего Кумира,

Не разрушил теплоты моей.

Сохраню Тебя и от того,

Чéм меня наполнил мир негодный,

Вырву с корнем мерзкий дух того,

С чем не связан Дух Твой Благородный, —

Дай мне только Духа Твоего.

Не позволь мне назидать слепых,

Пока я сама всего не помню.

Звук без дела — это просто жмых;

Когда я слова Твои исполню,

Лишь тогда они зажгут других.

Оторви от суеты земной

Ум мой через слёзы, стоны, муки,

И введи его в Мир Вечный Твой —

Он не может жить с Тобой в разлуке

И живёт и дышит лишь Тобой !

***

Не знаю, кéм и кáк я стать готов,

Чтоб только вся моя к тебе любовь

Достигла недр сердца твоего

И навсегда смогла войти в него !

Я стал землёй, чтоб ноженьки твои

Прошли по мне в Мир Правды и Любви;

Я стал водой, чтоб ротик нежный твой

Дорогой утолял бы жажду в зной;

Я — яблоко и мёд, чтоб сил твоих

Хватило до конца в трудах земных;

Платочек я, чтоб влагу твоих слёз,

Впитав в себя, я на себе унёс;

Подушка я, чтобы могла скорей

Головочка твоя уснуть на ней

И видеть сны о нежности моей.

Я — книга, на моих страницах ты

Отыщешь путь бесстрашной доброты.

И, наконец, я — Бог, чтоб пот и кровь

Ты отдала за Вечную Любовь,

И только в Ней смогла родиться вновь.

***

Мне хочется подарить тебе всё, чтό у меня есть.

И я подарю тебе всё это в тот день, когда буду знать,

Что всем подаренным мною,

Ты сможешь воспользоваться во благо себе,

А не во вред.

***

Все мечтают любить бесконечно,

Бесконечно любимыми быть,

О любви настоящей и вечной

Грезят все, кому хочется жить.

Но встречаясь, знакомясь, влюбляясь,

Восхищаясь друг другом сперва,

Начинают страдать, натыкаясь

На плохие дела и слова.

И счастливые браки и дружбы

Распадаются вскоре навек.

Но любить-то ведь всё-таки нужно,

Без любви не живёт человек.

И спасенье лишь в том, чтоб сражаться

И себя очищать от того,

Чтó мешает с любимым сливаться,

И чтó мучает душу его.

Чтó любить в нашем духе и теле

И чемý любоваться, скажи,

Если в искреннем слове и деле

Не проявится вечность души ?

Так очисти ж в ней то, чтó в ней вечно,

И могу тебе точно сказать:

Тебя будут любить бесконечно,

Бесконечно боясь потерять.

2

Я больше не скажу тебе ни слова,

Ведь все слова скрывают лишь одно:

Люблю тебя ради всего Святого,

Ради того, что Вечностью дано.

Ты мук моих не видишь всё равно,

Не знаешь, кáк серьёзна их основа;

Чтó делать, дорогая, уж давно

Я обречён, и нет пути иного.

Ни с кем страданья я не знал такого,

В груди так больно, в разуме — темно,

Нет рядом твоего лица родного,

Чтоб жить и умирать с ним заодно.

Любимая, проснись для жизни новой,

В которой вместе быть нам суждено.

***

Отдаться грусти так приятно,

Когда на сердце грусть ложится;

Поверить в счастье так понятно,

Когда оно к душе стремится.

Рвануться нежности навстречу

Так нужно, когда нежность рядом,

И крепко сжать родные плечи

И встретиться с любимым взглядом.

***

Поскорее бы ночь прошла,

Чтоб в глаза твои заглянуть,

И избавить тебя от зла,

И направить тебя на путь,

И любовью твой дух одарить,

Дорогая, святая моя,

Чтоб могла ты жалеть и любить,

Как люблю и жалею я.

***

На небе ночном звёзды.

Я гляжу на них

И вижу в каждой твои глаза.

Твои глаза для меня — звёзды.

Почему всё небо не заполнено ими взаправду ?

Почему правда моего сердца

Не станет правдой ночного неба ?

***

Улыбка твоя дорогая…

За счастье увидеть её

Готов я страдать, умирая,

И вынесть и вытерпеть всё.

Кáк долго пришлось мне стараться,

Чтоб в муках безрадостных дней

Однажды, однажды дождаться

Улыбки прекрасной твоей.

Чтоб вечно улыбка сияла

На губках прелестных твоих,

Должны исцелить мы сначала

Твой дух от привычек дурных.

И пусть лишь от горя чужого,

От тяжких пороков чужих

С лица твоего дорогого

Улыбка исчезнет на миг.

***

Твои впервые прочитал стихи я,

За столько лет твою увидел душу:

В ней жизни первозданная стихия,

Которую хочу я вечно слушать,

Которую любить хочу я вечно

И сохранить от мира лжи и фальши,

Чтоб дать тебе возможность бесконечно

Передавать любовь и жалость дальше.

Живи, не уходи, моя родная,

Не бойся от любви страдать всечасно,

Нрав очищая, дух свой возвышая,

Чтоб стать душой поистине прекрасной,

Способною своим долготерпеньем

Для слабых быть опорой и спасеньем.

***

Не знаю, чтό и делать мне на свете,

Когда тебя нет рядом, дорогая…

За окнами шумит холодный ветер,

Цветы с деревьев первые срывая.

А я сижу, смотрю на всё с печалью

И плáчу оттого, что мы в разлуке,

Что ты так далеко за тёмной далью

Не видишь, как к тебе тяну я руки,

Как вся моя душа, подобно птице,

Бьёт крыльями и с плачем, воплем, криком

К твоей душе неистово стремится

В страдании глубоком и великом

В надежде, что желаемый покой

Она однажды обретёт с тобой.

3

Ты чистую мою любовь к тебе

Толпе на растерзанье отдала;

Благоговенье пред твоей душой

Позорной похотью обозвала;

Чувств высоту и мыслей глубину

Умом младенческим не поняла;

Ножом бесчувствия и бессердечья

Мне сердце беспощадно рассекла.

Двуличьем, ложью и притворством жалким

Мой дом святой, как скверной, залила;

И имя доброе, хранимое доселе,

Оклеветала и оболгала.

Ты, не смущаясь щедростью моею,

Подарки Неба от меня брала,

Под кровом тёплым, сытным и безбедным,

Как у Христа за пазухой, жила;

А тяжестей, что жизнь сопровождают,

Не больше прочих на себе несла.

Тебе никто ни помыслом, ни словом

Не причинил у нас и тени зла,

А муки, что безмолвно ты терпела,

Открыть в любое время ты могла.

Тебя я умолял не раз с любовью,

Чтоб искренностью ты себя спасла,

Чтобы душа твоя, открывшись другу,

Познала радость Божьего Тепла.

Прощаясь, на пороге пред отъездом,

Меня ты, как родного, обняла…

А через месяц, когда я приехал,

Как пса бродячего отогнала…

………………………………….

¼Теперь я понимаю, что цыплёнок

Не мог собою защитить орла;

Гдé видано, чтоб малая травинка

Собою дуб огромный обняла ?

Всё происшедшее мне показало,

Что ты младенцем крохотным была,

Способным лишь на то, чтобы ручонкой

Только себя прикрыть от мира зла.

Так не гордись же, милая, собою,

Не думай, что ты взрослость обрела.

Ведь совершеннолетие — не дата,

А состоянье сердца и ума.

Созрел не тот, кто телом стал взрослее,

А тот, кто друга защитил от зла,

Кто друга отстоял перед толпою,

Забыв себя прикрыть в минуту боя.

***

Спаси Меня от бесконечных мук,

И этим самым вызволи себя

От горя, одиночеств и разлук

И от обид своих на всё и вся.

Люби Меня. В твоей любви ко Мне

Заключено спасение твоё

От участи гореть потом в огне

Стыда и сожаления за всё.

Всю жизнь твою Мне в жертву принеси,

Не осквернив сомненьями свой путь

И этим будущих детей спаси

От горя знать твоих болезней суть. —

Не о Себе, а о тебе, страдая,

Забочусь я, душа Моя родная.

***

Не мсти, моя любимая, не мсти.

Пусть мир с тобой жестоко обошёлся —

Прости, моя любимая, прости,

Чтоб лучик счастья и тебе нашёлся.

Не умножай погибели и зла

Там, где от них и так проходу нету,

Пускай душа — прозрачна и светла —

Теплом наполнит мрачную Планету.

А я опорой буду для тебя

И не оставлю ни в беде, ни в горе,

Надежда, вера и любовь моя

Верна тебе и в славе и в позоре.

Забудь же себе, о ближних помни,

И этим Богу о себе напомни.

***

Историю моей любви к тебе

Оставлю я для новых поколений,

Чтоб кто-то знал, как в муках и в борьбе,

Как в крóви от подавленных стремлений

Стремился я помочь твоей душе

Преодолеть земное тяготенье,

Как надрывался, умирал уже,

Как снова воскресал и шёл в сраженье

С тупой, неуправляемой толпой,

Которая тебя в плену держала,

И с наслажденьем правила тобой,

В меня пуская огненные жала…

Я всё это потомкам расскажу

И этим их в мученьях поддержу.

***

Боже, Боже, все вокруг тебя,

Кто не может дать тебе любви,

От которой вся душа моя

Корчится в мученьях и в крови.

Бесконечность нежности моей

Разрывает сердце на куски

Жаждою припасть к душе твоей

И спастись от муки и тоски.

Бесконечность строгостей моих

Сотрясает кровь в моих висках

Гневом на мучителей твоих

И желаньем превратить их в прах.

Неужели всё к тебе придёт,

А моя любовь во мне умрёт ?

***

Господи, коснись её души,

Дай ей жизнь, спаси её от лжи,

Сохрани от страхов и обманов

Среди тли, червей и тараканов,

Дай возможность видеть Облик Твой,

Без Которого весь мир земной

Есть бессмысленная туша плоти,

Побуждающая душу к рвоте.

Умоляю, сделай что-нибудь,

Чтоб она увидела Твой Путь

И познала, что дороже Бога

Не дороже ни одна дорога,

И что Ты её с рожденья ждёшь

И к Душе Своей давно зовёшь,

И что ей вовек судьба земная

Не преподнесёт блаженства рая,

Что она должна своей душой

Стать Тебе опорою большой.

Покажи ей в снах, в бреду, в виденьях,

Сколько лет в жестоких заблужденьях

Прожила она сама с собой

Вдалеке от радости с Тобой.

Расскажи, Отец, молю Тебя я,

Как Твоя Любовь, меня сжигая,

Не щадя души моей на миг,

Не смотря на вопль мой и крик,

Днём и ночью рвёт меня на части

И удерживает в адской пасти,

Только бы изгладиться могла

Степень причинённого ей зла.

Господи родной, скажи ей правду,

Чтоб она познала, что взаправду

Я люблю её любовью той,

О какой мечтает шар земной,

Но какой отдать себя боится,

Чтоб в огне её не испарится.

Боже мой, услышь сию молитву,

Ибо для чего ж Ты начал битву

За спасенье брошенной души

В мире равнодушия и лжи ?

***

В день 18-летия

Желая человеку сил и счастья,

Здоровья и успешного труда,

Всех благ земных и творческих успехов,

Осуществленья всех его надежд —

Желаем мы ему не что иного,

Как сучьев, веток, листьев и плодов,

Которых нет и быть никак не может

Без корня, развивающего их.

Поэтому, не веток и ветвей,

Не листьев и цветов с плодами вместе

Желаю я тебе в твой первый день,

А Корня, что и держит их и пóит,

И может снова дерево взрастить,

Коль вдруг судьба всё дерево повалит.

Любые ветви, листья и стволы,

И самые прекрасные плоды

Зачахнуть могут в тяжкий день ненастный,

Но если Корень есть в твоей душе —

Когда ты Бога обрела уже, —

Поверь, ты не останешься несчастной

Ни на одном житейском рубеже.

***

Господи, ни годы, ни столетия

Мудрости Твоей не принесут.

Истинное совершеннолетие

Видящие Лик Твой обретут.

Так даруй же ей Тебя увидеть,

Чтоб душа её могла всегда

Мою душу чувствовать и видеть

На путях незримого труда.

Чтоб не возраст, а любовь и честность

Сделали нас равными во всём,

Чтобы мы во мрак и неизвестность

Шли бесстрашно и в ночи и днём.

Чтобы не в бессмысленных усладах,

А в служенье Духу Твоему

Находила она жизнь и радость

Ради блага вечного всему.

***

Надпись на книге «Афоризмы».

Пусть мысли Мудрых сделают твой ум

Возвышенным, отзывчивым, глубоким,

Чтобы, живя среди великих дум,

Отвергнув мира бесполезный шум,

Твой дух стремился к ценностям высоким.

Без мудрых мыслей, без правдивых слов

Об истинной природе человека

Не знали б мы Божественных Основ,

Заложенных в начале всех веков,

И прожили б в плену животных снов,

Не видя Смысла до скончанья века.

***

Надпись на фотографии

Я хочу, чтоб, как солнце в цветах полевых,

Бог блистал в твоём сердце и мыслях прямых,

Чтоб, как воздух, что свежестью веет в полях,

Бог дышал в твоих чувствах, словах и делах,

Чтобы всё то, что в жизни ты сделать должна,

Было так же прекрасно, как эта весна.

***

Надпись на открытке

Я не хочу, чтоб ты была, как листик, одинокой,

Я так хочу, чтобы ты росла на дереве высоком —

Среди ветвей, среди друзей, среди сестёр и братьев,

Средь чистых душ, прямых сердец, улыбок и объятий;

Чтоб жизнь твоя была полна, как воды океана,

И так же, как они, чиста от страхов и обмана.

Я так хочу, чтоб ты жила в большом кругу семейном,

Где отношения людей теплы, благоговейны,

Где строгость с нежностью царят, храня людские души,

Чтоб крайностей смертельный яд их не сумел разрушить.

Как ветвь без дерева мертва, как лист без ветви вянет,

Так ты не сможешь быть жива, коль связи вдруг не станет

С семьёй — с семьёй твоей души, где всем с тобой в разлуке

Так тяжело, так горько жить, терпя тоску и муки.

Не отвергай в порыве зла людей твоей Отчизны,

Чтоб ветвь твоей души могла расти на древе жизни.

***

Какой молитвой мне взмолиться, Боже,

Чтоб ты её услышала вдали,

И чтобы ты ко мне рванулась тоже,

И наши души радость обрели.

Гдé взять слова, речения и звуки,

На языке каком заговорить,

Чтоб все мои терзания и муки

В одно мгновение тебе явить,

И чтобы ты в мгновение узнала,

Кáк я к тебе стремился с первых дней,

Но тьму, что между нами пролегала,

Не мог сразить без помощи твоей.

Ты выросла, и на твоё сознанье

Надеюсь я, любимое созданье.

***

Кáк мне не стать перед тобой виновным,

Перед твоей душой, твоей судьбой ?

Пусть путь мой будет слёзным, тёмным, кровным,

Но только непорочным пред тобой.

Кáк мне разрушить все твои преграды,

Или по крайней мере приложить

Все силы, чтобы их не для награды,

А для спасенья твоего разбить ?

Кáк доказать мне всем твоим обидам,

Что я — не тот, кто их нанёс тебе,

Что хоть я и похож на прочих видом,

Но суть иная говорит во мне ?

Когда же Бог глаза твои откроет,

Или мои глаза навек закроет ?

4

 Сколько буду я кричать от боли ? —

Столько, сколько ты тогда кричала.

Сколько буду ждать я Божьей Воли ? —

Столько, сколько ты Её прождала.

Сколько буду я бездушным средством,

Капли благодарности не видя ? —

Столько, сколько ты была им с детства,

Белый свет навек возненавидя.

Сколько буду я в тюрьме душевной

В одиночной камере томиться,

То рыдать, то бесноваться гневно,

То смиряться, то опять молиться ? —

Сколько ты мучений приняла,

Столько же и мне судьба дала.

***

Кáк тяжко другом быть, врагом считаясь —

Нет в жизни горше участи такой:

Живя, не жить, любя, любви лишаясь,

Не ведая, когда придёт покой.

Когда же, наконец, твоя душа оттает

И перестанет видеть страхи там,

Где страхов нет, где всё тебя спасает

И исцеляет твой душевный храм;

Где всё благоговеет пред тобою,

Но где и ты должна благоговеть

Перед другой душой, другой судьбою,

Чтоб полноценно жить и всё иметь.

Мой Господи, прошу Тебя всей кровью,

Спаси её Твоей Святой Любовью !

***

Из-за того, что кто-то обнимал кого-то

Не из любви и не для блага,

А лишь для утоленья сладострастья, —

Меня считать развратником легко.

Из-за того, что кто-то бил кого-то

Не от волнений за его судьбу,

А от за годы накипевшей злобы, —

Меня считать убийцею возможно…

Нет, этот мир — сплошная тьма. Сознанья

Или хотя бы логики простой,

Порядка, очерёдности в мышленье

Правдивости и честности прямой

Я не могу найти в людских деяньях.

Ждать от кого-то жалости, любви

И преданности самому себе же(!),

Не говоря о верности другим, —

Бессмысленно. Одна моя надежда

На то лишь, что Отец, меня измучив,

И всё моею кровью искупив,

Возьмёт тебя, как комнатный цветочек,

И высадит в благословенный сад,

В котором я садовником поставлен,

И под Его надзором Крест несу…

Молить тебя о милости ко мне

Нет больше сил. Ведь ты меня не слышишь !

Она меня не слышит, Боже мой !..

И я не знаю, гдé мне взять словá,

Или найти одно какое слово,

Которое бы тронуло её

И прекратило боль моих мучений.

Спаси же её душу, наконец,

Прошу Тебя, молю Тебя, Отец,

Ведь если больно мне — она страдает,

Хоть мук своей души не замечает.

***

Я буду ждать тебя всю жизнь, родная,

И если в этом мире не дождусь,

В тени садов Божественного Рая

К тебе душою воскресшей устремлюсь.

Там, не имея никого другого,

Кто предан был бы так душе твоей,

Ты на моё уже ответишь слово,

И дашь возможность жить душе моей.

Там, ясно видя истинные связи

Твоей судьбы с моей большой судьбой,

Ты больше не поверишь гнусной грязи,

Которая здесь властвует тобой.

Твоим глазам я буду виден весь —

Совсем не так, совсем не так, как здесь.

***

Я боюсь тебя встревожить звуком,

Даже лёгким жестом испугать

И предать опять слезам и мукам

И навеки снова потерять.

Кáк мне преисполниться смиреньем,

Чтоб тебе не показалась вновь

Корыстолюбивым намереньем

Вечная и чистая любовь ?

Если б мог я духом бестелесным

Навсегда и безвозвратно стать,

Чтоб не занимать собою места

И тебе на свете не мешать,

Но всегда — невидимо для взгляда —

Быть с тобою неотлучно рядом.

***

Кáк тяжело мне день прожить спокойно,

Чтоб не пытаться выразить достойно

Мою любовь к тебе, любовь моя…

Зачем мне дни земного бытия,

Зачем мне дух и тело дали Боги,

Когда мои идти не могут ноги

Туда, где мучится душа твоя ?

Когда мои уста сказать не в силах

Тебе о всех мучениях моих,

Когда моё письмо, записка, стих,

Как будто надпись на немых могилах,

Где нет людей и памяти о них.

Зачем мне день и солнце зимним утром,

И воздух, освежающий мне грудь,

И яркий снег, что блещет перламутром, —

Когда к тебе навек закрыт мой путь ?

Зачем мне ночь ? — Чтобы в слезах и муках,

  Не зная и не видя им конца,

Воспоминать твои черты лица,

Поблекшие уже давно в разлуках,

И умоляюще просить Отца,

Чтоб эта ночь последней ночью стала

И мучить мою душу перестала.

***

Кто не любит — тот видит и слышит тебя.

Только мне, хоть я плачу и стражду, любя,

Не позволено Богом иль злою судьбой

Ни минуты, ни часа свиданья с тобой.

Я, как лютый злодей, вдалеке заточён,

На разлуку с тобой, как на казнь, обречён,

Чтобы взгляд мой, исполненный Вечной Любви,

Не могли видеть детские очи твои.

Почему, для чего эта жизнь мне дана ? —

Чтобы мучить меня без конца и без дна,

И, мученьем кровавым мне душу садня,

Приносить за преступников в жертву меня.

Для чего я дышу, для чего я люблю,

Для чего эти адские муки терплю ? —

Для того, чтобы тот, кто от мук убежал,

Перед адом упрёков потом не дрожал,

А мог жить, заслонённый любовью моей,

Много-много безоблачных дней и ночей.

Дорогая, родная, святая моя,

Пощади, пожалей хоть немножко меня.

В твоей искренней жалости к боли чужой,

В твоей чистой слезинке над бедной душой —

Первый шаг на пути восхожденья к Тому,

Кто рассеет твою первозданную тьму,

Кто на руки тебя, как ребёнка, возьмёт

И тебя по Земле поведёт, понесёт

И научит летать и парить над Землёй,

И любить и творить благо в жизни земной.

***

Поверь, поверь в серьёзность моих слов:

Пусти меня под твой душевный кров,

Я послан Небом к твоему порогу

И не могу назад вернуться к Богу

Живым и — без тебя, любовь моя —

Лишь мёртвым возвращусь я без тебя.

Спаси же тех, чья жизнь, как на твердыне,

Покоится на мне ещё доныне,

И кто погибнет без меня в миру,

Коль я до их взросления умру.

Скажи мне, наконец, определённо,

Сними с меня мучений тяжких тонны,

Одно из двух скажи и навсегда

Избавлена ты будешь от труда

Терпеть и слышать тягостное имя,

Не нужное тебе между другими.

Скажи, что ты меня не хочешь видеть,

Что ты меня устала ненавидеть,

Что уважения к моей душе

В тебе давно не теплится уже,

Что ты меня считаешь не случайно

Корыстолюбцем и мерзавцем тайным,

Способным лишь на то, чтобы других

Использовать для низких нужд своих.

Или скажи, что с болью и терпеньем

Хранишь ко мне былое уваженье

И благодарна мне за то, что я

Поддерживаю, как могу, тебя;

Что нежности твоей святую силу

Людское зло в тебе не угасило,

И, коль я виноват, то ты простить

Меня готова, чтобы в мире жить.

Скажи, родная, мне одно из двух,

Порадуй чем-нибудь одним мой слух:

Иль навсегда нам судьбы развяжи

Или в одно две страждущих души

Соедини навек понятным словом

Чтоб в Боге жили мы под общим кровом.

***

О, если б ты взмолилась к Божеству

И попросила не земного счастья,

Не денег, не достатка, не богатств,

А верной дружбы и большой любви

С душой, которая б тебя любила,

Жалела, понимала, берегла,

При этом будучи тобой любима,

И до конца жалеема тобой,

И понимаема тобой всецело.

На свете есть одно, одно лишь счастье —

Взаимное стремление сердец

Друг к другу и стремленье их обоих

К Тому, Кто Вечен и Неразделим,

Кто может их вести одной тропою,

Гнать с их пути самодовольства грех,

Соединять в делах одной судьбою

И делать благо через них для всех.

Молись же день и ночь об этом счастье

И не позволь душе своей вовек

Довольствоваться чем-то меньшим, худшим,

Смиряясь с тем, что гадко, но — легко.

Терпи всей силою и лучше будь

Одна до той поры, пока твой Ангел

Увидит, что душа твоя достойна

Великой встречи с равною душой.

Но быть одной немыслимо на свете.

Кто думает, что он живёт один,

Просто не видит тех, с кем крепко связан.

Жизнь гóрода предоставляет всем

Возможность независимым казаться

И верить в независимость свою.

Но стóит выйти в поле, в лес, в пустыню

И просидеть там восемь-десять дней,

Как вся твоя беспомощность и слабость,

Твоя зависимость от всех и вся

Жестоко обнаружится на деле.

Надменность, гордость, самообольщенье

Покажутся смешными в тех местах,

Где никого с тобой не будет рядом,

Кроме травы, деревьев, птиц и неба.

Лишь там увидишь ты, чегó ты стоишь,

И кáк зависишь от других людей,

А также от предметов и вещей.

Бывай же иногда в таких местах

И обращайся там смиренно, тайно

К Отцу твоей заброшенной души,

Не нужной никому на этом свете.

Проси Его: «Возьми меня, Отец,

В Твои святые, преданные Руки

И к пламенной Груди меня прижми,

Чтобы Её тепло я ощутила,

Сама наполнившись Твоим теплом.

Дай быть мне на Руках Твоих младенцем,

Чтоб сладость первородных отношений

Могла и я познать, в конце концов». —

Проси Его, проси об этом чаще

И умоляй Его до той поры,

Пока Он прилетит к тебе однажды

И утолит огонь духовной жажды.

Не вздумай создавать свою семью,

Пока в семье не вырастешь сама ты.

Не мысли порождать других, пока

Сама не родилась ты в Божьем Сердце.

Кто не вскормлён Божественною Грудью,

Не может грудью никого вскормить.

Кто сам не укреплён Отцовским словом,

Не может блага дать созданьям новым.

***

Кáк страшно мне в ответ на зов мой вечный

Твоё молчанье слышать день за днём,

И в муках неизменных, бесконечных

Не мочь забыться ни трудом, ни сном.

Наверно б камни плакали и выли,

Когда б мои слова до них дошли.

Но для тебя я — только горстка пыли

Без сердца, без ума и без души.

Жестокость равнодушного молчанья

Как лезвия ста тысяч острых бритв,

Ввергает дух мой в бездну истязанья,

Не слыша моих стонов и молитв.

Когда бы инквизиторы меня

Схватили и судом приговорили

К ужасным пыткам адского огня,

Они ко мне бы жалостливей были.

Я подсказал бы им, когда б они

Желали мне усугубить терзанья,

Что мне страшны не угли и огни,

А лишь твоё зловещее молчанье.

***

Мне кажется, что ты придёшь однажды

И скажешь, что всегда меня любила,

И лишь из-за преград, каких немало было,

Осмыслить не могла своей глубокой жажды.

Кáк мне дожить до дня того святого,

Который кажется мне небывалой сказкой,

В который я твоё услышу слово,

Наполненное нежностью и лаской,

В который вдруг не мельком, не случайно

Откроешь ты мне истину простую

О том, что ты меня любила тайно,

Не в силах это молвить напрямую.

Кáк верить в свет души твоей далёкой

И ужасам не отдавать свой разум,

Когда от боли дикой и жестокой

Кошмар меня охватывает разом ?

Кáк не срываться в пропасть ярой злобы,

Не погибать в пучине злых проклятий,

Кáк душу сохранить живою, чтобы

Укрыть тебя теплом её объятий ? —

Лишь на Того, Кто зрит пределы боли,

Кто знает, гдé граница моей силы,

Надеюсь я, своей отрёкшись воли,

И не страшась ни жизни, ни могилы.

 ***

Услышь мою любовь, любовь моя,

Пусть в каждой, самой маленькой вещице,

Какую я передал для тебя,

Моя душа и сердце отразится.

На свете нет того, кто б о тебе

Больше меня и днём и ночью думал,

Кто б о твоей душе, твоей судьбе

Не мог прогнать мучительные думы.

Прошу тебя, найди же для меня

Хоть каплю материнского участья,

Ведь я не только твой отец, ведь я —

И твой ребёнок, потерявший счастье —

Святое счастье в дружбе жить с тобой,

Храня твою судьбу моей судьбой.

***

Нет, я не доживу до нашей встречи.

А если и, случится, доживу,

То это будет самый поздний вечер,

Какой я буду видеть наяву.

Я буду мёртв. А если жив, то счастье

Свиданья долгожданного с тобой

Мне сердце тут же разорвёт на части

И разлучит опять с твоей судьбой.

Нет, нет, не разлучит, я вспомнил: духом,

Бесплотным духом сразу стану я,

Чтоб вопреки невзгодам и разрухам

Вести тебя по тропам бытия

И охранять от зла рукою сильной

И благом одарять тебя обильно.

***

Ты стала взрослой в злобе, в мести и в обидах.

А в правде, в доброте, в любви и в дружбе

Ты — маленький ребёнок, ты — младенец,

Который и стоять ещё не может.

Только мои руки, только мой разум, только моё сердце

Могли бы вырастить тебя, —

Остальным безразлична твоя судьба.

А если и есть те, кто тебя жалеет,

То помочь они тебе не в силах.

***

Кáк тяжело, кáк больно жить в разлуке,

Страдая от незнания того,

Кáк ты ко мне относишься… Кáк страшно

И непрерывно мучится душа,

Не зная, обнимаешь ты меня

Или плюёшь на мысленный мой образ,

Сочувствуешь ли всем моим мученьям

Или злорадствуешь, узнав о них.

Ум, как шальной, теряется в догадках,

Не зная, на какой из сотен мыслей

Остановить свой утомлённый взгляд;

В душе нет мира, в чувствах — сущий ад,

Работать не могу, живу без смысла.

Неужто трудно так тебе, родная,

Сказать мне несколько обычных слов:

«Я никогда вас видеть не желаю,

Я не люблю вас и не уважаю

И ваша мне не надобна любовь».

Ты так сказать не можешь ?

Тогда скажи: «Я вас желаю видеть,

Я вас люблю и уважаю вас

И верю, что ни раньше, ни сейчас

Меня вы и не мыслили обидеть».

И это ты сказать не можешь тоже ?

Ни да, ни нет не можешь ты сказать ?

Так гдé же я в сознании твоём ?

Я в да иль в нет, я в чёрном или в белом,

Я — жизнь иль смерть, —  ответь мне наконец,

Даруй моим терзаниям конец !

Кáк можно жить меж да и нет — не знаю.

И оттого, что нет меня нигде,

Я в пытках несказуемых страдаю

И корчусь в удушающей мольбе.

Неужто трудно в руки взять топор

И разрубить зараз одним ударом

Ту нить, какой мы связаны с тобой ?

Иль дать возможность мне идти по ней

К твоей душе всегда, в любое время ? —

Ты можешь что-то выбрать для меня ?

Ты можешь отпустить меня на волю

И перестать над любящей душой

Бездушно и жестоко издеваться

Молчанием безжалостным твоим ?

Ужели это трудно для тебя ?

Чего ты медлишь, ждёшь чего, скажи мне ?

В твоих руках решения твои:

Не хочешь жить со мной в святой любви,

Отвергни мою жизнь без сожаленья !

Предай проклятью память обо мне,

Сожги мои писания в огне,

И выбрось все мои преподношенья,

Наплюй на боль мою, на все мои стремленья,

На кровь мою, старания мои,

И Небо попроси, чтоб, взяв за горло,

Оно меня с Земли бесследно стёрло.

Представь себе, что на твоих глазах

Меня, в бою сразив, повергли в прах,

И ждут решенья бешеного стада,

Которое пролúтой крови радо:

Пусть сотни рук опустят палец вниз,

Пусть сотни уст меня отправят в ад,

Они ведь лишь на то и родились,

Чтоб всё на свете делать невпопад.

Но ты представь, что не от их вранья

Зависит жизнь и смерть моей души,

А только от тебя, лишь от тебя

Так чтó же ты мне выберешь, скажи ?

Ты хочешь, чтобы жил я на Земле

Или чтоб сгнил в сырой могильной тьме ?

Перечеркни моё существованье

Иль смысл дай ему и оправданье.

Я больше не могу терпеть и ждать

И звать того, кого… не стоит звать ?..

Мучений волны заливают вздох мой,

Мне кажется, что я вот-вот издохну.

Из сил последних я держу себя

Ради детей, их матерей, тебя,

Ради людей, что где-то ищут Бога,

И, может быть, когда-нибудь дойдут

До моего пустынного порога

И силу в моём слове обретут.

Спаси меня не для меня, родная,

А для того, кто, мучась и страдая,

На дух мой сильный дух свой опирая,

Прожив не зря земное бытиё,

Потом прославит мужество твоё.

Возьми себя хоть на мгновенье в руки

И запрети себе скулить и ныть,

И, не страшась волнений, слёз и муки,

Заставь себя решенье изъявить.

Заставь себя решить свою судьбу

И выбрать на Земле свою тропу,

Разъединив её с моей тропою

Илú соединив с моей судьбою.

***

Ещё в самом начале ты сказала:

«У вас какая-то выгода по отношению ко мне».

Кáк примитивно судишь ты о мне:

Всё думаешь, что у тебя хочу я

Взять что-то, а не дать тебе самой.

Ну посуди, чтó брать мне у тебя ?

Чтó у тебя сегодня есть, скажи мне ?

Чтó можешь ты мне дать, коль я давно

Имею всё, о чём мечтал я в жизни,

И ты прибавить к этому не сможешь

Ни капельки, ни крошки, ни крупицы.

И потому мне выгоды в тебе нет никакой,

Напротив, лишь убытки,

Причём, не те, какие б мне хотелось,

А те, от коих только смерть в душе.

Я был бы рад терпеть убытки жизни:

Убытки жизни — это для тебя

Быть выгодным, быть нужным, быть потребным,

Как воздух, как вода, земля и свет.

Я был бы счастлив, если б ты бралá,

Черпала, потребляла мои силы,

И истощала б дух мой для себя,

Как маленький ребёнок истощает

Дух матери, — я б этим счастлив был.

Но ты меня ведь просто убиваешь

Без прибыли, без пользы для себя.

Убить меня — это связать мне руки,

Заткнуть мне рот и выколоть глаза,

Чтобы ни жестом, ни разумным словом,

Ни тёплым взглядом я уже не мог

Любовь и Благо, что к тебе струятся,

Через своё сознанье пропускать.

Так подари же мне хоть каплю счастья:

Поистине быть выгодным тебе,

Ответь же наконец моей мольбе,

Не оставляй меня в моём несчастье —

В несчастье быть великим богачом,

Тебя не смея одарить при том.

***

Жестокое молчание твоё…

Оно, как бритва, сердце мне кромсает,

И, как вампир, сосёт из сердца кровь,

И вместо крови яд туда вливает

И отравляет сердце, ум и душу…

Опомнись, дорогая, чéм ты платишь

За чистую, невинную любовь,

За слёзы, за безгрешную заботу,

За вечный свет небесного добра

Твоей душе… Опомнись, так нельзя,

Ты этим лишь себе вредишь и только.

Будь милосердной же к своей душе.

Кто милостив к душе — тот любит Бога,

Ибо душа — частичка Божества.

Помилуй, пожалей твою частичку,

Обидами её не загуби,

Смягчись, родная, и прости меня,

Коль ты меня виновником считаешь

Своих несчастий. Пусть виновен я,

Но только перестань серчать и злиться,

Ведь ты себя погубишь… А меня

Оставишь навсегда в печали смертной…

***

Ты меня не увидишь, пока твои очи

Не увидят Того, Кто меня воспитал,

Кто мне путь на Земле указал среди ночи,

Исцелил и в жестоком огне испытал.

Потому не пытайся понять моё слово,

И поступки мои, и деянья мои,

Ибо если кому не видна их Основа,

То ему и моей не постигнуть любви.

Почему нас так рано с тобой повстречали,

Чтобы голос и вид мой тебя ужасал,

Повергая твой дух в море слёз и печали ?… —

Сколько дней я бесплодно о том размышлял.

Ничего не пойму, ничего я не знаю

И, как путник, во тьме беспросветной бреду:

Ужасаюсь, вздыхаю, кричу и страдаю,

То не веря, то веря, что выход найду.

***

Не хочу я ничего, кроме как любить всечасно

Душу Бога моего и Его детей несчастных,

Чтоб они в духовной мгле не глотали ложь да гадость,

Чтоб познали на Земле непридуманную радость;

Чтоб не прятали впотьмах сердца чистые движенья,

Чтобы с правдой на устах шли сквозь беды и лишенья.

Для чего же я пришёл, для чего прошёл сквозь ады,

Чтоб тебя учил осёл и напутствовали гады ?

Чтобы боль твоей души ещё глубже загонялась,

Чтобы ты не то что жить, даже мыслить не пыталась ?

И чтоб я смотрел в слезах на бессмыслицу такую

И не мог твой ложный страх обратить в любовь святую ?

Кáк же жить, кудá идти, чтó кричать, комý молиться,

Чтобы жизнь твою спасти и душе твоей открыться ?

Для чего я обречён видеть Бога в тьме кромешной,

Где тебе не виден Он — моей бедной, безутешной ?

Сердца боль, ума печаль и души моей терзанья,

Мне ни капли вас ни жаль, только б все мои страданья

Заплатили поскорей за её души спасенье,

Только б Бог любви моей дал мне вечное терпенье.

***

Под деревом в нашем саду

Под этим деревом я написал тебе

Мой первый сборничек стихотворений,

Пытаясь в каждом слове и строфе

Прозреть твой путь средь жизненных лишений.

Под этим деревом признался я тебе

Весенним вечером в любви безгрешной,

Не представляя, кéм в твоей судьбе

Я должен стать так рано и поспешно.

Под этим деревом я плакал столько дней,

Когда, поверив чьей-то лжи и злобе,

Ушла навек ты от души моей,

Меня оставив гнить в могильном гробе.

Под этим деревом сижу убитый я,

Уже давно с надеждою простившись

На то, что ты, любовь моя, мечта моя,

Придёшь ко мне когда-то, поклонившись.

***

Уходя, ты написала мне в записке:
«Я верю в Бога, но не в вашего».

Кáк оскорбительны твои слова !

Я не могу забыть их до сегó дня.

И если есть в них хоть крупица правды,

То у меня нет слов от сожаленья !

Мой Бог — Любовь и Правда в поведенье,

Самоотверженность для всех и вся,

Готовность отдавать себя настолько,

Чтобы плодами жертв своих не мочь

Воспользоваться в этой жизни краткой.

Мой Бог не строит планов для Себя,

Его мечта — спасти людские души

От угрызений Совести жестоких,

От пламени позора и стыда

И сожалений о напрасной жизни.

Мой Бог — само Терпение, Он скрыт

За скромностью и простотою жизни,

Он не швыряет грязью клеветы

В других, чтобы своё очистить Имя;

Не дружит Он со сплетниками злыми,

Что могут несмышлёное дитя

Настроить против матери родной.

Да если б мне хватило сил и жизни

Подробно рассказать твоей душе

О Сердце моего Святого Бога

И о Его великом, вечном благе, —

Мне просто не хватило бы бумаги.

Мой Бог хотел тебя освободить

От слабостей, привычек вредоносных,

От глупости, невежества, нытья,

Изнеженности, чахлости душевной,

От скрытого младенчества ума.

Ведь ты внутри не больше, чем младенец,

Весь внешний лоск твой — это только флёр,

Которым ты себя от всех скрываешь.

Но от меня ты скрыться не могла,

Моя любовь тебя душой прозрела,

Наружное отвергнув бытиё,

И поняла младенчество твоё.

Тебя никто в младенчестве не нянчил,

Росток твоей души не охранял

Никто от тёмных мыслей, детских страхов,

Обид и оскорбительных тревог.

Никто не направлял тебя на путь,

Не подчинял порядкам и уставам

И не учил тебя владеть собой

Ради служенья Смыслу Вечной Жизни.

Невскормленная, бедная душа,

Заросшая бурьяном заблуждений

И сорняками глупостей людских,

Так и осталась маленькой и жалкой,

Обиженной и неспособной верить,

Не знающей ни подлинной семьи,

Ни настоящей дружбы, ни любви,

Которую умом нельзя измерить.

Кáк мне хотелось взять тебя на руки,

Как маленькую доченьку мою,

И понести по всем земным дорогам

Навстречу Солнцу, Свету, Жизни, Богу;

Кáк мне хотелось нянчиться с тобой,

Кормя тебя из рук моих с любовью,

Уча тебя из уст моих с мольбой,

Поя тебя моей святою кровью

И укрепляя строгостью дух твой.

О, сколько раз поцеловать хотел я

И глазоньки и рученьки твои,

И сколько раз, родная, не посмел я

Тебя коснуться без твоей любви.

Кáк я мечтал, чтоб всё, что накопилось

В Душе и в Сердце Бога моего,

К тебе бы поскорее перелúлось

И стало частью духа твоего.

Кáк страстно я желал, чтоб Воля Бога,

С рожденья не пришедшая к тебе,

Могла вести и ласково и строго

Тебя по этой жизни и судьбе.

Мой Бог хотел, чтоб жизнь в тебе искрилась,

Как горная, прозрачная река,

Чтоб солнце в твоём взоре отразилось,

И добротой была полна рука,

Чтоб голос твой теплом любви сердечной

Мог согревать сердца других людей,

Чтоб души всех к тебе тянулись вечно,

И исцелялись в жалости твоей.

Он так хотел, чтоб ты была прозрачной,

Как чистая, морская глубина,

Чтоб под твоею внешностью невзрачной

Его Душа для всех была видна.

Он так желал, Он так хотел глубоко,

Чтоб ты к Нему молилась всякий раз,

Когда привычки твоего порока

Темнили свет твоих прекрасных глаз.

Он бил меня, толкал, терзал всечасно,

Чтоб я тебя учил молиться вслух

Мольбой сосредоточенной и ясной,

Которая б спасла твой слабый дух.

Он так хотел навек тебя избавить

От замкнутости, мелочности, лжи,

Что думал я, что Он меня раздавит

Ради спасения твоей души.

Он так хотел, чтоб ты ко мне бежала

И о любой обиде иль нужде

Мне, как родной ребёнок, сообщала

И не скрывала боль свою нигде.

Когда ты лишь уста приоткрывала,

Чтоб просьбою меня отяготить,

Ты тысячи пудов с меня снимала,

Давая мне тогда со Смыслом жить.

О, если бы ты чувствовала, знала,

Кáк счастлив я тебе служить во всём

Не для того, чтó ты подозревала,

А для того, чтоб об Отце моём

Ты помнила всегда — и днём и ночью —

И видела Его во мне воочью.

Прошу тебя, родная, на коленях,

Склонившись головою до земли,

О всём, в чём ты нуждаешься, без лени

И без стеснения меня проси.

Не оскверняй в душе моих стремлений,

Не опускайся в помыслах твоих

До Совесть оскорбляющих сомнений,

До гнусных и бесстыдных подозрений,

Ибо ты знаешь — я не стою их.

Я знаю: очень-очень много боли

Тебе я в этой жизни причинил,

Но только для того, чтоб Божьей Воли

Священный Дух твой разум просветил.

Не для себя, не для своей корысти

Я тщился изменить твою судьбу,

А для того, чтобы тебя очистить

И укрепить на тяжкую борьбу,

Чтоб ты не за спиной других спасалась

От тягостей и мерзостей земных,

А впереди других бесстрашно рвáлась,

Стремясь собою защитить других.

И вот ты в моего не веришь Бога.

Тогда в какого ж Бога веришь ты ?

Богов на свете бесконечно много,

У каждого из них свои черты,

У каждого из них своя дорога,

Свои затеи, планы и мечты.

Но почему ж к тебе пришёл мой Бог,

Неужто твой к тебе прийти не мог ?

Неужто твой к тебе так равнодушен,

Иль нрав твой и ему не больно слушен ?

Когда ты в одиночестве была,

Когда расстаться с жизнию могла,

Когда ты плакала одна на свете,

А рядом плакали другие дети, —

Твой бог сочувствовал твоей мольбе

Иль мой пришёл на выручку тебе ?

Твой бог без сожалений и сомнений

Перед тобою преклонял колени,

Когда, ступив по истинной тропе,

Казалась ты обиженной себе ?

Гдé был твой равнодушный, чёрствый бог,

Когда твой дух в лишеньях изнемог

Из-за того, что, к лживости привычны,

К тебе родные были безразличны ?

Зачем мой Бог прислал меня — чужого

К порогу твоему, чтоб молвить слово ?

Неужто твой навеки онемел

Иль у него других по горло дел ?

Будь проклят бог твой, если он не чует,

Как бедная твоя душа тоскует,

Не зная, кáк ей в жизни поступать,

Чтоб благо принимать и отдавать.

Благословен мой Бог в веках и в душах !

Пусть Он безжалостен к моей душе,

Но потому, что я Его послушал

И Воли Его тяжкой не нарушил,

Твоя душа искуплена уже.

Пускай мне ещё много слёз и крови

Пролить придётся в жизни для тебя, —

Я не лишу тебя Его Любови,

И хоть умру, но — веря и любя.

…Кáк можешь ты, слова такие слыша,

На них не отвечать мне ничего,

Как будто я в углу пустая ниша,

А не явленье Бога моего,

Как будто нет меня на этом свете

И дух бесплотный говорит с тобой,

Как будто не нуждаюсь я в ответе,

Как будто мёртвый я, а не живой…

***

Уходя, ты написала в записке:
«…Я — человек…»

Ты говорила мне: «Я — человек».

Но разве люди так ведут себя ?

Гдé видано, чтоб к человеку в дом

Стучались непрерывно столько лет,

А человек не отвечал ни слова,

Не прогонял стучащегося вон
И лишь передавал через кого-то,

Что видеть не желает он его.

Но почемý, за чтó, из-за чегó,

Чтó сделал я твоей душе, скажи мне ?

Чéм провинился так перед тобой ?

Чего не сделал или чтó я сделал, —

Ты можешь мне хоть вкратце рассказать ?

Ведь мы с тобой расстались как друзья,

Перед отъездом ты мне улыбалась,

Призналась, что соскучилась за мной…

С тех пор жизнь для меня остановилась,

Она остановилась и в тебе.

Вóт почему всё то, что после было,

Не существует на Земле для нас.

…С тобою мы расстались как друзья.

Ты в три недели мне не написала

Ни строчки, ни словечка, я не мог

Терпеть твоё молчанье гробовое,

Я думал, я сойду с ума от мрака,

Я плакал днём и ночью о тебе.

Не может быть, чтоб я рыдал и плакал,

А ты жила и радовалась жизни.

Не может быть того, иначе я —

Безумец, идиот, умалишённый !

И если скажешь: «Может», — не поверю,

Ибо тогда я точно сумасшедший,

Придумавший себе все пытки ада.

Зачем, зачем, скажи, мне это надо —

Терзать себя, тебя лишать покоя ?

Да гдé ты видела такого пса, —

Коль ты меня считаешь псом поганым, —

Который бы, сгорая страстью к самке,

Терпел такие пытки для себя,

Какие я терплю всё это время ?

Овчинка выделки не стоит, право,

Любая сладость в мерзкую отраву

Давно бы превратилась сотни раз.

…И вот с тобою мы тогда расстались,

Как лучшие и добрые друзья.

Меня ты обнимала на прощанье,

Послала мне воздушный поцелуй.

Я это помню, будто бы вчера

Твои глаза в мои глаза смотрели.

Я рад был за тебя, что рада ты

Поехать и увидеть что-то в мире.

Но только ты уехала, я стал

Рыдать и плакать днём и каждой ночью

За маленьким ребёночком своим.

И каждый день я ждал, что ты напишешь.

Для писем ящик я соорудил.

Но тщетно три ужасные недели

В него смотрел я и искал письма.

Я так хотел не ехать в это место !

Мне так ужасно было даже думать

Об этом месте. Но настал тот день,

Когда моё терпенье истощилось

И если бы к тебе я не поехал,

То кончил бы с собой наверняка.

Я не могу словами передать

Всё то, что я пережил в те мгновенья.

Ни строчки, ни словечка, — я не мог

Терпеть твоё молчанье гробовое…

Держал себя, подбадривал, надеясь

И думая, что всё это пройдёт,

Когда ты возвратишься. Но Отец

Не дал уснуть мне в ложном утешенье

И всё сильнее делался огонь,

И всё страшнее мрак в душе сгущался:

Ужасная, бетонная плита

На сердце опускалась неотвратно.

Я мог с собой покончить, чтоб тебя

Не трогать, не тревожить, не тиранить.

Я мог бы сотню раз себе закрыть

Рот чем угодно и солгать тебе,

Придумав, что тебя я не люблю,

Что о тебе не слышу беспокойств я…

Но я не властен над своею душой,

Над жизнию и смертию не властен:

Ни жить я не умею для себя,

Ни умереть я для себя не в силах.

Всё, чтó пишу я — говорит мой Бог,

Который о твоей душе печётся, —

И почему же вот через меня ??!!…

…И вот плита, плита мне дух сдавила

Так, что не мог я больше и вздохнуть…

Чтó это было ? — Лишь потом я понял:

Ты умирала там, ты тихо вяла,

Но ты молчать привыкла о себе,

Привыкла никого не звать на помощь,

Не веря, что твоя душа нужна

Кому-нибудь на этом белом свете !..

Дитя моё несчастное, поверь,

Что я твой вопль молчаливый слышал,

Который и тебе самой давно

Уже не слышен за глухой стеною

Молчанья гробового твоего.

…И вот ты умирала там тихонько.

Но почему, скажи ? — Да потому,

Что без меня нигде ты жить не можешь,

Без духа моего одна вдали

Ты гибнешь, точно травочка без влаги.

Ведь никому(!) нет дела до тебя —

До тайной глубины твоей душевной,

В которой есть источник вечной жизни.

Лишь я мог отыскать его в тебе,

Лишь я к нему сквозь ады пробивался

И, не щадя себя ради тебя,

Лишь я мог зачерпнуть живой водицы

И ею напоить тебя из рук,

Напившись прежде крови своих мук.

Другие никакие руки в мире

Не станут себя ранить и терзать,

Гореть в огне и в стуже замерзать,

Терпеть нечеловеческие боли,

Чтоб напоить тебя по Божьей Воле.

Я был бы счастлив, если б на Земле

Другой подобный человек нашёлся,

Который бы всё то, чтó я терплю,

Терпел бы для тебя, себя забывши, —

Я это говорил тебе не раз.

Но гдé он ? Отыщи его на свете,

Пройди все страны, суши и моря,

Взмолись о нём к Отцу, пусть Он отыщет,

И я благословлю тот светлый день,

У стоп его поцеловавши землю.

…И вот ты без меня в разлуке вянешь

И умираешь без меня вдали,

Ты не живёшь, не спорь, я это знаю,

Сиянье жизни на твоём лице

Я видел только там, где я был рядом.

К несчастью, это было так недолго,

Что ты меня теперь сочтёшь лгуном.

Но на лице твоём не только я

Все видели сиянье жизни вечной.

Пусть было кратковременным оно,

Но оно было ! — Или я был слеп,

Иль ты его хитрó изображала.

А то, что было временным оно,

Неудивительно, так и бывает.

Оно подобно редкостным алмазам,

Которые должны мы добывать

Трудом и потом, кровью и слезами,

Терпением в теченье долгих лет.

А даром ты алмазов не отыщешь,

Задаром можно быть лишь жалким нищим.

Проснись, моя любимая, очнись,

Себе самой признайся, что ты любишь

И помнишь обо мне и сожалеешь

О том, что всё вот так произошло.

Я верю, что ты любишь и страдаешь,

Хотя мне очень трудно в это верить,

Но эта мысль — единая средь всех,

Которая мне душу оживляет,

Которая меня во тьме спасает

От полного отчаянья вообще.

Меня же невозможно не любить.

Не потому, что я здесь самый сильный,

Богат, здоров, умён, красив и славен,

Наоборот, я нищ и глуп и болен,

Уродлив и в бесславии живу,

Но я тебя люблю Святой Любовью,

Любовью, что не ведает границ

И не считает жертв своих трусливо.

И я люблю тебя, а не всё то,

Чтó можно из тебя извлечь корыстно.

Мне ничего не нужно от тебя,

Кроме твоей поддержки благодарной.

Благодаря меня, благодаришь

Ты Бога, что меня к тебе толкает,

И если Он не слышит от тебя

Слов благодарности, меня Он истязает.

Я мог бы как-то и в мученьях жить,

Но я не протяну в мученьях долго,

А значит не смогу тебе служить

И не исполню истинного долга.

Ведь благодарность — я тебя учил —

Не прихоть, а целительный бальзам,

Который очищает, лечит раны

Души, что безоглядно любит нас.

Ведь я себя ни капли не жалею

И если ты не пощадишь меня,

То я, увы, погибну очень скоро

И ты останешься совсем одна.

Ты столько дней меня ничем не лечишь,

Ты столько дней не помнишь обо мне,

Что я подобен стал кровавой массе,

Без перерыва стонущей от боли.

Так сколькó ж я смогу так протянуть ?

Ведь я умру, мне негде сил набраться.

Они — лишь в благодарности твоей.

Ради тебя, ради того, чтоб я

Мог послужить тебе как можно дольше,

Прошу тебя, любимая, родная,

Благодари меня за каждый шаг.

В твоём Благодарю Вас скрыта жизнь,

Которая мне силы возвращает,

Потерянные в муках для тебя.

Я не могу тебе не помогать

И помогать тебе я не сумею

Из-за того, что дух благодаренья

Изгнали злые люди из тебя.

Прошу тебя, услышь меня душою,

Не отвернись от горести моей,

Не поступай со мною так, как будто

Я — самый худший изо всех людей.

Ведь то, как ты относишься ко мне,

Мне говорит, что я не самый худший,

А что меня вообще на свете нет,

Что я — пустое место для тебя,

Ведь только с пустотой не говорят,

Как ты со мной не говоришь ни слова.

Прошу тебя, хоть плюнь в пустое место,

Хоть как-нибудь мне вырази твой взгляд,

Хоть самое презренное вниманье

Ко мне хоть на мгновенье прояви,

Чтоб знал я, что ещё живу на свете,

Ибо, когда я мыслю о тебе,

Мне кажется, что я ­— не существую.

А может быть ты этого и хочешь,

Чтоб не было меня среди живых,

Чтоб я не лез к тебе с моей любовью ? —

Скажи мне смело правду, я — не тот,

Кто чистой правдой может быть обижен.

Я не от правды гибну, а от лжи

И от молчания, что лжи подобно.

Прошу тебя, на стон моей души,

На стук усталый в дверь твою глухую,

На слёзные мольбы за столько дней

Ответь, ответь, ответь хотя бы слово…

Упавши на колени, я молю,

Яви хоть каплю жалости сердечной —

Мне очень тяжело тебе давать,

В ответ не получая ничего.

Уж сколько раз, от боли адской корчась,

Кричал я: «Больше не пойду я к ней !»

Но боль стихала, сердце всё прощало,

Душа тебя жалела и вела

Меня опять на адские мученья.

 Ведь сáмого последнего раба

Поддерживают пищей и водою;

Преступнику последнему дают

Воды и хлеба даже перед казнью.

Так неужели я в твоих глазах

Даже не раб и даже не преступник ?

А ктó же, ктó же, ктó же я тогда ?!

Ты можешь отличить меня хоть чем-то

И как-нибудь сравнить меня хоть с кем-то ?

В твоих руках возможность дать мне жизнь

Иль в смерти навсегда меня оставить.

Так будь же жизнедательницей, дай

Мне каплю жизни после моря смерти.

Хоть каплю благодарности твоей,

Хоть самое фальшивое спасибо

Скажи мне иль в записке напиши

И этим мою душу поддержи.

***

Пускай весна прийдёт и в наши души,

Пусть кончится в них долгая зима,

И тёплый ветер реки слёз осушит

И рухнет одиночества тюрьма.

Открой окно твоей печальной кельи,

Приотвори заржавленную дверь,

Даруй душе хоть капельку веселья

После разлук, терзаний и потерь.

Оставь обиды, месть, глухую злобу,

В них нет для нас дороги и пути,

Мы родились затем, родная, чтобы

Друг друга и других людей спасти.

Пускай весна в душе растопит льдины,

Посеяв в ней надежды семена:

У нас с тобой нет истинной причины

Друг другу не довериться сполна.

***

В день 19-летия.

Не с днём рождения тебя я поздравляю,

Не счастья, не здоровия желаю.

Я поздравляю, милая, тебя

С тем, что на свете у тебя есть я.

И я тебе желаю одного:

Понять меня и больше — ничего.

Ибо в твоём глубоком пониманье

Того, кто умирает в состраданье,

Находятся давным-давно уже

Все блага, что нужны твоей душе.

***

Никому моя кровь не нужна,

Никому моя боль не важна,

Хотя столько пролито её,

Хотя столько изжито её, —

Но тебя посвятили врагу,

И спасти я тебя не могу.

***

Ты обязана знать, ктó я:

Твоя подлинная семья,

Твоя истинная любовь,

Твои слёзы, страданья и кровь;

Я и муж твой, и брат твой, и сын,

Твой служитель и господин,

Я — начало твоё и конец,

Твой земной и небесный Отец,

Твоя воля и твой острог,

Твой Хранитель и Вечный Бог,

Что в далёкой, безвестной глуши

Без твоей умирает души.

***

Если б ты меня любила больше жизни, больше счастья,

Если б ты меня молила оказать тебе участье,

Если б жаждала, как манны, благосклонности моей,

Если б плакала смиренно в глубине души своей !

Если б ты колени сердца преклонила предо мною

И без страха и сомнений приняла меня душою, —

Сколько радостей великих ты познала бы тогда,

Сколько б тайн тебе открылось без усилий и труда !

Звёзды, лýны, сóлнца, зéмли не срамили б наших уз,

Ангелы благословили, освятили б наш союз;

Кровь и слёзы, пот и раны защитили б от зверей,

А молитвой непрестанной мы б укрылись от людей.

Чтó нам их непониманье или пониманье их,

До кончины Мирозданья им не счесть грехов своих:

Их стыдом руководиться — значит к гибели идти,

Совести у них учиться — значит сгинуть на пути.

Не для их успокоенья мы живём на этом свете,

Не пред ними в Царстве Бога будем трепетать в ответе,

Потому пускай в кострище нас они сожгут живьём, —

Если мы в Отцовском Сердце, то вовеки не умрём.

Только б ты меня любила, только б их не испугалась,

Только бы в Любови Вечной непрерывно укреплялась:

Нет подобной Ей твердыни, крепости, подобной Ей,

Поклонись Ей как святыне и почий навеки в Ней.

***

Кто может без тебя и жить, и петь, и процветать,

Кто о тебе способен век вообще не вспоминать,

С тем дружишь ты, к тому идёшь, тому ты письма шлёшь,

Общаешься и говоришь, встречаешься, живёшь.

А я без мысли о тебе прожить не в силах дня,

Тебя найдут в моей душе, когда убьют меня,

И в каждой капельки кровú, что выльется из жил,

Блеснёт твой взгляд, которым я все эти годы жил.

Нет, я не жил — я умирал и умереть не мог,

Я так просил, чтоб от тебя меня избавил Бог,

Чтоб Повеление Своё навеки отменил,

Чтоб умер я скорей, чем Он его осуществил.

Твой образ душу истязал и, словно злая тень,

Ходил за мною по пятам в ночи и в ясный день.

Но кáк я Бога ни просил стереть тебя во мне,

Я всё равно тобою жил в моей духовной тьме.

Я жил тобой и потому, страдая и любя,

Я этой жизни был не рад, родная, без тебя.

Болело всё в моей груди при мысли о тебе,

И я не мог забыть тебя ни на одной тропе.

Так почему же с ними ты, а не с моей душой ? —

Затем, что ты ещё мала, а я — такой большой;

Затем, что ты ещё во тьме, а мой великий свет

Опередил на сотни лет души твоей рассвет.

И чтó ж мне делать ? — Только ждать, когда, на зло толпе,

Мой Бог, в тебе уставши спать, пробудится в тебе,

И, обогнавши времена, стеснив привычный срок,

Прольёт Свой Свет в тебя сполна, как солнце на цветок,

Чтоб ты в Его живом тепле, как роза расцвела

И всё, что нужно, на Земле свершить со мной смогла.

***

Я никого не жаждал в этой жизни,

Кроме Отца моей родной Отчизны,

И потому я не тебя желаю,

Я без Отца в мученьях умираю.

Оставил Он меня на срок в разлуке,

Чтоб к людям тщетно простирал я руки

И умолял их изо всех усилий,

Чтобы они Отца в свой дом впустили,

А Он, войдя в их дом, проникнув в сердце,

Мог иногда приоткрывать в нём дверцу

И говорить со мной и делать дело,

Поддерживая душу мне и тело.

И потому всегда, с людьми общаясь,

Но с дорогим мне Духом не встречаясь,

Я корчусь от их лжи и маловерья,

Как попрошайка под закрытой дверью.

Какой молитвой мне ещё молиться,

Чтобы через тебя Он смог пробиться,

Как лучик солнца сквозь листву густую,

И светом озарить мне жизнь пустую ?

Каким кричать мне воплем, плакать плачем,

Чтоб не могла ты дня прожить иначе,

Как только душу очищая рьяно

И Бога пропуская через раны ?

Какой ещё пожертвовать мне кровью,

Чтоб ты навек слилась с Его Любовью

И протянула с нежностью мне руки

И сократила дни моей разлуки ?

***

Только ты мой лучик света в тёмном царстве вечной ночи,

Пусть не рядом ты, а где-то, но мне Бог надежду прочит:

Если верю, то живу я; сомневаясь — умираю,

И во сне и наяву я нетерпением сгораю.

Если я тебя увижу, если твой услышу голос,

Прикоснусь к твоим ладоням, отодвину тёмный волос,

Загляну в глаза родные и почувствую дыханье, —

То наверно сердце тут же разорвётся от страданья.

Сколько дней, веков, столетий в ожидании томлюсь я,

Непрестанною молитвой о тебе одной молюсь я:

Если кто меня поранит иль до крайности измучит,

Вся душа к тебе рванётся, мой единственный, мой лучик.

Я к тебе, как к маме в детстве, от мучителей бросаюсь,

На твои ложусь колени и руками прикрываюсь,

Чтобы ты меня согрела, пожалела, обняла,

Как любимого ребёнка, в своё сердце приняла.

Чтó мне делать, Боже правый, ведь не я вершу судьбою,

Ведь не я соединяю навсегда тебя с собою,

Я — такая же песчинка, как и ты, моя любовь,

Ветер нас разлуке предал и связать стремится вновь.

Ради Бога, ради Блага, не себя, поверь мне, ради

Я вошёл в твоё созвездье, на тебя с любовью глядя.

Если б, волей независим, я себе принадлежал,

То тебе б не слал я писем и собой не докучал.

Счастлив тот, кто доброй вестью может тешить нашу душу,

И несчастлив тот, кто сердце огорчениями душит,

И поэтому прошу я всех Пророков и Отцов,

Чтоб Они тебе открыли Мир Любви, в конце концов.

Мир Любви, в котором стыдно суетой туманить мысли,

Мир, в котором не о счастье мы радеем, а о Смысле,

Где не похоти и страсти нам указывают путь,

Где наружность безразлична, а важна деяний суть.

Боже, смилуйся над нею, отвори её зеницы,

Прикоснись к глубинам сердца и раздвинь его границы,

Напитай убогий разум знаньем Истины Твоей,

Распали навеки душу жаждой жертвы для людей.

Нету сил носиться в небе, солнцу крылья подставляя,

Зная, что во тьме живёшь ты, жизнь мою не понимая;

Нету сил терпеть мученья за других и за тебя,

Без твоей поддержки чахнуть, в безответности скорбя.

***

Ты спросишь, кéм я дорожу, комý я верю,

О кóм мечтаю, кéм дышу за тихой дверью ? —

И лишь тебе всем сердцем я пойду навстречу,

И лишь тебе отвечу я, тебе отвечу:

Тобой одной я дорожу, тобой живу я,

Тобою брежу в полусне и наяву я,

И к счастью лишь твоей души стремлюсь душою,

Чтоб вместе жили вечно мы семьёй большою.

На свете столько подлецов, живущих кровью,

Они смеются над моей святой любовью,

Они свою любовь давно втоптали в землю,

Их нечестивого суда я не приемлю.

И потому им отвечать я не посмею

О том, пред кéм я всей душой благоговею,

Кéм дорожу, кого люблю, кому я верю,

О кóм мечтаю, кéм дышу за тихой дверью.

***

Чтó же должно случиться или произойти,

Чтобы могла ты родиться для иного пути ?

Боже, возьми моей крови, Боже, возьми моих слёз,

Чтобы до Вечной Любови дух её детский дорос.

***

Когда же вспыхнет Вечный Свет в сознании твоём,

Когда же вечной ночи тьма сменится Вечным Днём,

Чтоб ты почувствовала вдруг к себе Любовь Отца

И отдала Ему свой дух навеки до конца.

***

Сколько преград между нами… Кáк их и чéм их смести,

Чтобы жемчужину сердца в сердце твоём спасти ?

Только молитвой и мукой, только терпеньем своим,

Только бессрочной разлукой с Богом моим дорогим.

***

Пока тебя искал, чтобы тебя спасти,

Проклятый мир успел тебя с ума свести

И сделать неспособной к восприятью

Моей любви, и слова, и объятья.

***

На кого я похож ? Посмотри на меня,

Я — не утро, а вечер ушедшего дня:

Мои плечи согбенны, ресницы влажны,

Мои руки тревогами иссушены;

Мои щёки в морщинах, а вздох так тяжёл,

Что его тяжелее я ещё не нашёл;

В моём взгляде такая жестокая боль,

Пред которой все знанья не больше, чем ноль.

На стволе моём тяжесть от многих ветвей,

На коре моей раны от многих ножей;

Я раздавлен болезнью и скорбью земной,

Я — один, и никто не стремится за мной…

Гдé ж спасение, ктó прекратит этот ад ? —

Лишь к тебе устремлён уповающий взгляд.

Стану заревом вновь наступившего дня,

Когда ты в своём сердце увидишь меня.

Распрямит мои плечи и слёзы сотрёт

Весть о том, что душа твоя к Богу идёт.

Укрепит мои руки за годы разлук

Лишь усилье твоих нерастраченных рук.

На лице моём складки разгладит, любя,

Мысль о том, что любовь наполняет тебя.

Я вздохну полной грудью, не зная тревог,

Если мир в твоём разуме вытеснит Бог.

В моём взгляде останется всё-таки боль,

Но от сотен других необузданных воль.

Я стерплю на стволе тяжесть новых ветвей,

Если ты станешь матерью чистых детей.

Сердцу множество ран ещё знать суждено,

Только б ран от тебя не терпело оно.

Телу мук и болячек до гроба не счесть,

Только б знать, что в тебе к ним сочувствие есть.

Всё равно я останусь один до конца,

Только б ты была рядом по Воле Отца.

***

Уходя, ты написала:

«Мы достаточно настрадались друг от друга,

и я не собираюсь так жить».

«Мы настрадались друг от друга». — Да.

Но посуди, могло ли быть иначе ?

Любовь никак не может не страдать,

Лишь равнодушие всегда спокойно.

Любовь без мук, как тело без крови,

Не может жить, и потому терпеть мы

Должны всё то, что будет Ей угодно.

А Ей угодно нас соединить

Лишь после очищения в горниле

Великих унижений, гóря, бед,

Которых вынести не может свет

Нелюбящий, не жаждущий любови,

Боящийся потерь, рыданий, крови,

Пучины одиночеств и разлук

И прочих бесконечных тяжких мук.

Ты думаешь, что я люблю мученья,

Ты думаешь, что я страдать люблю ?

Нет, дорогая: так же, как и все,

Я к радости стремлюсь, к покою, к миру,

Но если для любви к другой душе

Мне нужно позабыть покой и мир,

Я тут же их, немедля, забываю

И ради дружеской души страдаю,

Не говоря о том, что иногда

Приходится страдать и за недруга.

Вот так и для тебя, как Бог желал,

Я от мучений адовых страдал.

И ты страдала, деточка родная,

Я всё это тебя не хуже знаю.

Но так должно быть в истинной любви

Между родными, близкими людьми.

Страдать — так вместе, радоваться — разом,

Едино сердце, неразделен разум.

«Где двое соберутся для Меня, —

Сказал Господь, — там между ними Я».

И Он хотел быть вечно между нами.

Но мы с тобой для этого должны

Возвысить душу чистыми делами,

Очистить мысли от мирской пылú,

Довериться друг другу безоглядно

И, друг от друга не боясь страдать,

Из духа выводить мирские пятна,

Какими мир сумел нас запятнать.

Мир столько делал нас с тобой чужими,

Он столько нас с тобою разобщал,

Что стать в одно мгновение родными

Нам даже Сам Господь не обещал.

Не бойся ж поливать слезами семя

Отрадой будет плод, наступит время.

***

Я жду тебя не для себя, любовь моя, —

Ты без меня страдаешь, знаю я,

А я страдаю только потому,

Что мир тебя увлёк в свою тюрьму.

Я-то на воле. Чтó мне звон цепей ?

Но от того, что жизнь души твоей

Подавлена, и мне дыханья нет:

Твой дух во тьме и мне стал тьмою свет.

***

Ты телом молода, я телом — стар.

Ты свежих, юных сил полна, а я — устал.

Но в тот счастливый день, когда полюбишь ты,

Помолодею я и станешь старше ты.

***

Я так люблю, я так люблю тебя,

Так жажду быть тебе необходимым,

Таким ничтожным чувствуя себя,

Я всё надеюсь быть тобой любимым,

Чтоб ты могла навек мой дух приять,

Пойти со мной Божественной тропою,

И Господом своим меня назвать

И стать со мною жертвою одною.

Пусть правит здесь безумная толпа,

Пусть, задыхаясь в этом хлеве душном,

Я должен жить в обличии раба

И притворяться ей во всём послушным, —

Твоя любовь спасёт меня от мук,

Она — мой воздух средь мирского смрада,

Лишь в ней спасенье от навозных мух

И насекомых мысленного ада.

***

Каждый вечер смотрю я на поле —

Там, где ты вечерами ходила,

И вздыхаю от муки и боли,

От того, кáк давно это было.

Почему мне нельзя стать моложе,

Почему ты не станешь взрослее ? —

Помоги же, прошу Тебя, Боже,

Умереть нам как можно скорее,

Чтобы в Мире вневременном, вечном

Мы о возрасте нашем забыли

И в порыве любви бесконечном

Бесконечно друг друга любили.

Там от нашей любови родятся

Бескорыстные, чистые дети,

Что сумеют до Бога подняться

И служить Ему в истинном свете.

***

Я жизни моей тебе не желаю отнюдь,

От жизни моей подальше пожалуйста будь:

В ней ужас и мрак, в ней боль и бесславье царят,

В ней ада плоды мне сердце на капельки рвут.

Но если ты вдруг пойдёшь за любовью вослед,

И, правде верна, не испугаешься бед,

Тогда приходи, возьми моё иго на плечи,

И в жизни моей, быть может, появится свет.

***

Нет на свете ничего дороже,

Чем в глазах подобного себе

Видеть Взгляд Твой Драгоценный, Боже,

Самый Драгоценный Взгляд в судьбе.

В Нём — любовь и истина и вера

И самоотверженность до дна,

Всех трудов и слов и мыслей мера

И поступку всякому цена.

Дай мне, Боже, видеть это счастье

В тех глазах, которых позабыть

Не смогу я в счастье и в несчастье,

Без которых лишь хочу не быть.

Пусть за это счастье расплатиться

Мне придётся пытками сполна,

Страх перед кострами инквизиций

Не страшит того, кто чист до дна.

 За видéнье Взгляда Дорогого,

Что блеснёт на миг в глазах родных,

Я готов на всё, как прежде, снова,

Ради всех Твоих Сынов Святых.

***

Поддержи меня, родная,

Сколько можешь поддержи,

Хоть один цветочек рая

Подари мне для души.

Счастье чистых отношений

Поскорей восстанови,

И не устрашись лишений

Ради правды и любви.

Пусть наш путь не виден людям,

Пусть он тёмен, труден, пуст,

Но зато с тобой мы будем

Пить любовь из Божьих Уст.

***

В день 20-летия

День рожденья — это не число,

Не листок в твоём календаре:

День прошёл и листик унесло

И стемнело снова на дворе.

Но когда почувствует душа

В сердце Дорогое Существо,

И начнёт, любовию дыша,

Безоглядно слушаться Его,

И на деле ближнего жалеть,

И в проступках каяться своих,

И молиться и благоговеть

Перед жизнью всех детей земных, —

Лишь тогда, оставив тёмный век,

Пренебрегши мнением толпы,

Истинно родится человек

В свете высшей, подлинной судьбы.

***

Вернись, любовь моя, к своей мечте,

Не потеряй себя среди толпы,

Не отдавай фальшивой красоте

Своей судьбы.

Пусть Истина бесцветна и бледна

На ярмарке безумствующей лжи,

В иных мирах Ей будет власть дана

Ради души.

***

31 декабря 2002 года

Новый год наступит в том году,

Когда я любовь твою найду.

А до той поры векá пусть мчатся —

Старые года не прекратятся.

Всё — старó, всё — суета сует,

Когда правду знать желанья нет.

Старостью покрыто всё вокруг,

Если оклеветан лучший друг.

Глупо что-то новым называть,

Если жизнь боимся отдавать.

Если Вечность в душу не пахнёт,

Новое вдали от нас пройдёт.

Если мы не любим никого,

Мы старее мира самого.

Отзовись же, милая, вдали,

Поспеши ко мне на край Земли:

Только там, где Бог нас вместе ждёт,

Мы впервые встретим Новый год.

***

Я отправляюсь в трудную дорогу:

В туман, и в дождь, и в снег, и в гололёд,

Но верю я Вселюбящему Богу,

Что Он меня от гибели спасёт.

Он сохранит меня везде и всюду

Не потому, что я ценнее всех,

Что среди мира уподоблен чуду,

Что ненавижу своеволья грех, —

А потому, что в шумном многолюдье,

Где сотни лиц, но нет души родной,

Я есть Его послушное орудье

Спасения твоей души больной.

Пока орудие необходимо,

Оно своим Хозяином хранимо.

***

В моих порывах и стремленье,

В речах, от коих стынет кровь,

Прозри, мой друг, не преступленье,

Не жалкой плоти вожделенье,

А Неба тяжкое Веленье

И сердца чистую любовь.

***

Сегодня, после стольких лет разлуки,

Ты мне приснилась доброй и родной.

Обычно ты мне снилась равнодушной,

Порою, озлоблённой и чужой,

Но вот сегодня, точно Сам Господь

Тебя коснулся Добротой Своею.

Ты так была сердечна и добра,

Чуткá, предупредительна, любезна,

Была такой, какой тебя всегда

Желал я видеть, Сашенька родная.

Быть может, это было потому,

Что ты была больна, слаба, недужна, —

Не знаю, но я был безмерно рад,

Как не был рад я с той поры далёкой,

Когда ты снилась в радужных цветах

С улыбкой на лице и счастием в глазах.

И вот сегодня ты приснилась доброй.

Мы ехали в троллейбусе с тобой.

Ты на сидении полулежала —

Измученная, слабая, худая,

И на твоих ослабших, бледных ручках

Я видел пятна красные, — не знаю,

Откуда, гдé и кáк они взялись.

Я ручки твои брал и целовал

И ты мне не противилась нисколько,

Я будто поцелуями лечил

Твои родные, трепетные руки.

Я так был рад, я так был рад глубоко

От мысли, что опять тебе могу

Быть истинной опорой в этом мире,

В котором ты совсем-совсем одна…

Потом мы вышли и пошли домой,

Ко мне домой, где жили мы в Полтаве.

Мы шли, как будто старые друзья.

Ты рядом шла, от слабости шатаясь,

А я тебя поддерживал под локоть.

Когда мы проходили мимо почты,

Ты мне сказала: «Здесь, наверно, почта»,

А я ответил, что давно уже

Не пользуюсь услугами на почте:

Мне некому писать и получать

Мне не от кого пúсьма, дорогая.

Потом мы перешли ещё дорогу

И медленно вошли в открытый двор.

И в тот момент, когда вошли во двор мы,

Я дико я разрыдался… Боже мой !

Кáк я рыдал и плакал пред тобою !..

Так лишь во сне я плачу. Наяву

Мне слёз таких не выдержать вовеки:

Заплачу так и через час умру…

Я плакал и шептал тебе на ушко:

«Я так тебя люблю, я так люблю,

Что выразить ни словом, ни мольбою,

Ни жестами, ни взглядом, полным слёз,

Ни песнями, ни прозой, ни стихами

Я это не сумею никогда.

Ты так больна, ты так худа ! — Наверно

Ты ничего не ешь ! Вот так и я —

Запихивать в себя питанье должен.

Я столько рвал, мне не хотелось есть,

Мне не хотелось жить, дышать, трудиться,

Но дети и работа заставляют,

И я, как подневольный раб, тащусь.

Кáк я хочу с тобою рядом быть,

Кáк я хочу, чтоб ты была со мною !..»

И это говоря, я обнимал

Тебя, моя любимая, тихонько,

А ты меня тихонько обнимала.

О, Сашенька ! Когда б ты только знала,

Кáк всей душой я жду и жду тебя.

Пусть ты придёшь несчастная, больная,

Истерзанная жизнью и судьбой,

Я не смущусь — до гроба за тобой

Ухаживать я буду, дорогая.

До гроба моего иль твоего —

Мне всё равно, ведь я люблю, родная !

Любовь моя — Любовь Отца Святая,

Она вовек не ищет своего.

В любой беде, в любой нужде и муке,

Оставшись всем ненужной на Земле,

Ты вспомни, что моя душа и руки

Распахнуты для помощи тебе.

Иди в мой дом хоть днём, хоть ночью тёмной,

И в двери не стучи, как гость чужой,

А смело открывай перед собой:

Я жду тебя всегда в любви огромной

И никогда не расстаюсь с тобой.

***

Я живу меж двух огней: меж Тобою и меж ней,

Меж её конечной волей и бессмертною — Твоей.

***

Кудá деть мысли, чéм наполнить чувства,

Чтоб вытеснить твой образ из души

И хоть на миг избавиться от боли,

От коей мне уже дыханья нет ?

Зачем мой Бог тебя так сильно любит,

Что ради этой Неземной Любви

Безжалостен ко мне до истребленья,

До разрушения меня во мне ?

Чтó скрыто в тайниках твоей души,

Чтó значишь ты для Вечности и Бога,

Гдé объясненье я могу найти

Такого отношения к тебе,

Которое в Его Зеницах вижу ?

Я броситься готов в мирскую жижу,

Чтоб вытащить тебя на Свет Его,

Но ты о Нём не знаешь ничего…

***

День рожденья — это Свет Любви,

Вспыхнувший в сознании твоём.

Только тот родился меж людьми,

Кто прозрел Единое во всём.

***

Мне ничего ведь от тебя не нужно,

Я лишь стремился жить с тобою дружно,

Чтоб у тебя был в жизни верный друг,

Которым управляет Чистый Дух.

Пусть я умру, но только б ты жила —

А значит верить и любить могла.

***

Ничего мне не надо, если нету тебя,

Никакая награда не дороже тебя,

Жизнь отравлена ядом вдалеке от тебя,

Будь всегда со мной рядом, умоляю тебя !

***

Я люблю за двоих: за себя и тебя,

Потому и стенаю, два гнёта терпя,

Потому и страдаю и день я и ночь,

Что не вижу, не знаю, кáк горю помочь.

Ты не чуешь ни боли моей, ни любви,

Ты не веришь в невинные чувства мои,

Ты не видишь и скрытых страданий своих,

Ты — мертва, потому я и жив за двоих.

***

Боже, Боже, ничего я не хочу !

Только б ты ко мне прибегла как к врачу,

Только ты меня просила как отца

Быть с тобою неотлучно, до конца.

***

Когда бы ты упала с высоты

В глубокое и тесное ущелье,

Или попала в те края, где нет

Спасения от тли и мошкары,

Иль оказалась в джунглях непролазных,

Или на дне реки, или в снегах,

В пустыне адской, в холоде мертвящем,

В зубах зверей свирепых, в кóльцах змей,

Во множестве иных угроз и бедствий, —

Я был бы просто счастлив, дорогая,

Бороться и сражаться за тебя

Со всей Вселенной, что кишит червями,

Зубами, смрадом, острыми когтями,

Огнём и ядовитыми шипами —

Опасностями, коим нет числа, —

Душа моя бы всё перенесла.

Я был бы счастлив, корчась от укусов,

Кровоточащих ран, распухших ног,

От голода и холода земного,

От ада огнедышащих пустынь,

От всех кошмаров, что плодит Природа —

Природа, порождающая нас

И умерщвляющая нас вседневно.

Пусть я погиб бы в этой тёмной массе,

Пусть звери разорвали бы меня,

А змеи равнодушно удавили,

Огонь пожёг, а льды оледенили,

И травы бы отравой напоили, —

Я был бы счастлив умереть от них:

Стремясь к тебе в порыве безнадежном,

Погибнув, я бы жил в твоей душе

Спасителем, героем, Боголюбцем,

Подвижником и Ангелом любви.

Но Бог мне нé дал счастия такого,

Он в гóре мою душу погрузил:

Я должен жить не на Земле прекрасной,

Среди её широт, высот, глубин,

Среди её зенитов и пучин,

В объятьях истины и правды ясной, —

Я должен жить не на Земле большой,

А в лжи людской — вóт где я должен жить !

В той мерзкой лжи, которой мир наполнен,

Проклятый, ненавистный сердцу мир,

И должен драться за тебя, родная,

Не с честностью открытой и прямой,

А с ложью изощрённой и кривой,

С бесстыдством, клеветой, цинизмом, хамством,

Гордыней, спесью, мелочным упрямством,

Со скрытым своеволием людей,

Которые себя людьми считают,

Не видя мерзкой сущности своей.

Людей ! О, кáк я это слово ненавижу !

И ложь и люди для меня — одно.

Кáк драться с ними за тебя — не знаю.

Они ведь уничтожили меня

В твоём уме и в чувстве и в сознанье,

Мне места нет в твоей душе давно,

Я, как злодей, отправленный в изгнанье,

Как камень, кем-то брошенный на дно,

О коем нет ни в ком воспоминанья…

………………………………………..

***

Жизнь пролетит и только под конец

Постигнешь ты, намучившись от зла,

Что у тебя был Истинный Отец,

Которым ты вот так пренебрегла.

Жизнь кончится, как тягостный недуг,

И ты поймёшь, устав от суеты,

Что у тебя был Настоящий Друг,

Которого врагом считала ты.

Жизнь истощится от земных тревог,

И ты узнаешь с ужасом немым,

Что для тебя жил с Неба сшедший Бог,

А ты, как с бесом, поступала с Ним.

Опомнись и не жди, не жди конца —

Помилуй Бога, Друга и Отца.

Ещё в рубрике:

Добавить комментарий

Войти с помощью: